Рисую строчками текста сырой асфальт. Он наказывает меня. За его запахом кроется грусть, и томиться свобода. Настало время вспоминать тугое брезентовое небо и стертые руки в кровь. Сизую тьму на горизонте разрывают болезненно бледные вспышки. Ломать взглядом линии электропередач и разбивать о щиты гордость. А на металлической сетке забора снова будет растворяться дождь, и сырые газеты станут послушниками потоков, предателями дорог. Ветер с запахом озона цепляется когтями за лицо. Молчаливые птицы плачут.
Я иду, сквозь липкий холодный полиэтилен воздуха. Иду, отталкиваясь ногами от этого чертового мира. Прочь от этой слипшейся от крови надежды. Испытать силу воли. Сорвать ценник со свободы и отправить мечту в мусорный бак. Почувствуй запах плена и глубину теней. Слепые разделительные лини на влажном асфальте - разметка оставленная хирургом, пытавшимся изменить этот мир. Мир, в котором молчаливые птицы не находят покоя. Идти навстречу тьме, что томиться на стыке двух плоскостей реальности, на одной из которых свинцовые потоки облаков бьются в истерике. Каждый шаг как последнее средство от рака. Как выстрел в голову, когда легкие выжигает напалмом. Я ухожу. Ухожу и слышу, как кислота безнадежности изничтожает все что позади. Шаг. Шаг и удар ножом в горло. Бежать, бежать несмотря на дрожь в ногах. Мокрый снег на лицо. Ветер оскорблен. Я знаю, он ненавидит меня. Прочь от разбитых витрин пустых лиц. Вдох на три такта. Гул позади меня нарастает, насыщаясь брызгами стекла и крошащимся бетоном. Удар! Беззубая пасть хаоса вгрызается в спину. Удар! И нет больше барьеров. Повались на землю, чтобы испытать кожу ладоней на прочность! Пади, чтобы вновь узреть свою ничтожность! Реальность смешается холодом и ритмом пульсации в висках. Я кричу! Крик отчаяния разрывает пустоту во мне и режет скальпелем безнадежности сухожилия рук. Глаза выбиты вспышкой молнии, а на ранах повязки из металлической сетки, сшитой нитями реактивных следов от самолетов в небе. Небо плачет тысячами огнетушителей, окутывая кубы и ломаные линии зданий бесчувственным саваном снега. Теперь я знаю - он скроет мое тело, когда в нем не останется тепла и дерзости. Лишь улыбка, холодная как ртуть останется на моем лице навечно. Молчаливые птицы плачут.
Всякий день я просыпаюсь словно перезагруженный компьютер. День за днем я новая личность. Я - Гидра. Мне снова и снова приходится пробовать все заново, ведь стальной сейф моих ощущений вновь опустошен. Каждое утро мне страшно от того, что я не могу вспомнить что было. Мой мозг стерилен. Я не узнаю себя. Тридцать секунд паники равны бесконечности вселенной, когда тело окружили сотни псов, а разум погружен в абсолютную тьму. Бриллиантовой пылью приходят образы воспоминаний. Их миллиарды. Они собираются в сверкающий рой, жаждущий систематизации. И вот, ледяным ударом гильотины сознание отсекает в корзину с надписью «было во сне» большую часть мясистой туши образов из памяти. Так должно быть. Я знаю, это мой последний сигнальный костер на костях моего восприятия реальности. Если не пометить радиоактивным изотопом все те годы, а иногда и целые эпохи прожитые другим мною в иных мирах, и не отсечь их используя затертые до дыр лекала – сотни тысяч мощнейших прожекторов своими лучами вытеснят меня в небытие.
И вот, в который раз, найдены склизкие ориентиры, подпертые шаткой конструкцией из самовнушения. В голове по кругу лишь острая фраза: "It's over. We never...".
Вставай с постели! Развесь как сырое белье улыбку и доброжелательность на своем лице, чтобы никто не просек что это не тот кого они знали. Схвати себя за волосы и с размаху впечатай в бетонную стену с надписью «МИР»! Натяни поношенную плоть знакомого им человека и не забудь почистить зубы.
